Автор: Анастасия КИМ, театральный критик
Важный вопрос для любого фотографа о наличии света на протяжении
спектакля обычно задаю я. Перед началом «Лампочки» получила
недвусмысленный ответ: «Свет будет. Будет лампочка». Лаконично и
театрально. Впрочем, как театрален и сам «Театр Поколений», который уже
тринадцать месяцев обживает холодное пространство Нарышкиного бастиона.
Неприкрытые кирпичные стены, арки вместо дверей, уходящие вниз под
сцену коридоры вместо кулис, - все это рождает ощущения необычные и
противоречивые. Первые минуты вслушиваешься с напряжением в гул
сквозняков, а потом кутаешься в теплый плед и ищешь в этих звуках
неповторимые ритмы. Пожимаешь плечами, оказавшись в помещении совсем не
напоминающем театр. Но вот появляются актеры, и становится ясно: театр
- это контакт живых с живыми. А атрибуты – это пустое. «Театр
Поколений» никогда не нуждался во внешних атрибутах. К форме он всегда
приходил через смысл, через работу. Так и на этот раз.
Обаяние последнего спектакля тем сильнее, чем острее понимаешь, что все
найденное не случайность, к этому театр шел больше года. К этой новой
для корогодцев легкости и странному веселью актеры пришли через драму и
трагедию. Они переболели ими в жизни и в работе. Они ставили «Без
Лира», обнажая тихую личную боль потери, ставили «Болезни молодости»,
крича о боли, о безысходности, ставили «Антигону» и вечер «Без слов»
(«Sans paroles»), где окунались в ту же реку… В какой-то момент это
казалось уже массовым хроническим заболеванием, порой было тяжело
дышать на спектаклях.
А теперь я смотрю на их лица и не сразу могу угадать того или иного
актера. Фантастика! Какие перемены. Откуда эти жесты, эта мимика, эта
походка? Я смотрю и не могу насмотреться. Это преображение! Это не
перемена курса, это большой решительный шаг. И шаг не в сторону от той
дороги, по которой они шли, а шаг через ту стену которая стояла на
выбранном ими пути и была тупиком.
Ученикам Корогодского ничто никогда не казалось простым. Ко всему они
всегда относились серьезно. Их теперешняя незамысловатость движений и
ясность высказываний – результат проделанной работы. Это важно. Потому
что в современном мире за простотой частенько скрывается пустота. Легко
простоту эксплуатировать и вызывать в обязательном порядке то слезы, то
хохот. А после остается ощущение, что тебя, наивного, надурили.
С «Лампочкой» все иначе… Из большого нарисованного мелом на полу круга
получается лампочка: добавляют патрон, два усика и соединяющий их штрих
(нить накаливания). Просто. И начинается игра. Выходят клоуны (Анна
Дунаева и Валентин Левицкий), которые ведут себя в получившейся
лампочке как на арене цирка. Проходит мимо женщина с абажуром (Любовь
Левицкая) без лампочки. Появляется бреющийся тип (Алексей Чуев), ему
электричество нужно только для того, чтобы видеть свое лицо. А потом
выходит мужчина (Сергей Мардарь), влюбленный в слепую девушку (Светлана
Смирнова) и при ярком свете пользуется тем, что она беспомощна. Но
потом свет гаснет, и уже он чувствует свою мизерность, а она хлопает в
ладоши, мягко продвигаясь во мраке, и заводит его в тупик – чтобы забыл
о своем превосходстве.
И десяток еще таких же зарисовок на тему света и тьмы, злых и веселых,
коротких и проходящих через весь спектакль. Длинная история про девушку
с маяка (Виктория Некрылова) и короткая про самоубийцу-неудачника
(Степан Бекетов). Объединяет все эти истории одно оно - электричество.
Как сказал поэт, «для разговора глухонемых нужен свет». Простая, по
сути, мысль. Но мы часто о ней забываем. «Театр Поколений» просто
напомнил.
Автор:Анастасия КИМ, театральный критик.
««Свет, я люблю тебя!», или Реквием по лампочке накаливания»
Спектакль «Лампочка» в Театре Поколений
Рассказать
об этом спектакле трудно, пожалуй,
как ни о каком другом.
Литературная основа в нем
отсутствует, а, значит, отсутствует важный пласт для зрителей в целом, и критиков в
частности.
«Театр
поколений» снова удивляет,
снова побуждает к размышлениям,
снова провоцирует и интригует. Спектакль
- от начала и до конца
результат совместного творчества
режиссеров Д.Корогодского, Э.Келера и труппы театра.
«Лампочка» больше всего походит на ныне популярный жанр киноновелл
– в спектакле переплетается множество сюжетных линий,- или на слайд-показ, когда в тишине темного кинозала со щелчком
сменяют друг друга слайды на
сюжеты, иногда мало связанные друг с другом. У каждого героя своя судьба, своя история, своя драма – со всеми ее законами - завязкой, развитием, кульминацией и
развязкой. Каждая новелла органична и самодостаточна, но все они
новеллы объединены темой света.
Свет
в спектакле на правах
главного героя – не
только как важный, неоспоримый
атрибут, помощник любого театрального действа, в «Лампочке» свет живет по своим законам – воплощенный в Духе света
(Анастасия Тощева), - и, более
того, вершит судьбы людей.
Отчего-то вспоминаются постулаты синтоизма – в
каждом предмете живет свой дух, следовательно, каждый предмет жив, он чувствует
и слышит все, что происходит вокруг. Эдакое наказание за людское любопытство - «не суй пальцы в розетку», «не щелкай напрасно выключателем». – вызовешь духа Света,
обратно в лампочку загнать будет
сложно…
Световые
перебои создают перебои в психике человека. Да, все зависят от света, все
его ищут – кто-то, чтобы загнать в
абажур, кто-то – чтобы приручить к щелчку пальцев, кто-то - чтобы сделать маяк для привлечения того
единственного, а не толпы других, чужих, кто-то – чтобы покончить с собой, но Свет живет по своим законам и волен влиять на ход событий.
Так,
от перемены напряжения в лампочке в сцене бритья (бреющийся
мужчина – Алексей Чуев) происходит
смена настроения и ожидания – звучит «Первым делом самолеты», красное
полотенце повязывается на шею пионерским галстуком, так робко, но так радостно
в привычном приветственном жесте поднимается к голове правая рука.
Страх,
фатум, ужас поражают первого героя
спектакля- «человека, пораженного молнией» - не помог сакральный круг,
но появилась
способность зажигать свет
по щелчку пальцев.
Грустна история про клоунов на пенсии (Татьяна Шуклина и Артем Томилов). Само это определение нерадостно (задумывался ли кто-нибудь – чем
занимаются клоуны на пенсии?) А занимаются они все тем же:
жить ареной, которой отдана вся жизнь, только теперь паясничают
и смешат людей порой несмешными шутками и трюками в
жизни. Вторым, глубинным планом
этого баловства становится
экзистенциальная грусть, одиночество клоунской души в суровом несмешном мире.
От того так грустно выглядит мизансцена с бумажным корабликом “la caravella”.
«Титаник!» - восклицает напарник,
и поджигает газетное суденышко. Терпит бумажное кораблекрушение
кораблик, горят мечты…Еще печальнее сцена с трюком стрельбы в лампочку – в
«несчастный случай на производстве» веришь почти до конца. В
кроваво-красном свете крестом
падают друг на друга бездыханные клоунские тела, черное на
белом. Мгновение тишины… И сцена оборачивается фарсом.
Особым блоком группируются в спектакле
новеллы о любви в разных ее
проявлениях: грустно заканчивается
история знакомства слепой девочки (Наталья Пономерова) и человека с букетом (Сергей Мардарь). Трогательное
платьице, вязаная собачка-варежка на веревке, растрепанные косички. Цветы,
объятия, робость, увлечение…все
остается позади очень
скоро. Трагично завершается история Озаренной (Елена
Полякова) и Безногого (Артем
Шилов): от беспокойного ожидания
свидания (и платье сидит не так, и
чулок сползает, и волосы не легли, и принц не спешит) до семейной драмы
с криками, руганью и
собранными чемоданами. На звуковом фоне другой семейной ссоры пытается покончить собой Самоубийца-неудачник
(Степан Бекетов). Каждый герой несчастен
по-своему: мучается поэт (Александр Муравицкий), охотится за светом
женщина с абажуром (Любовь Левицкая), покоряется горькой участи проститутки
девушка с маяка (Ольга Иванова),
рыдает, начищая уже ненужные ботинки Безногий…
Ощущение
безысходного трагизма умело сочетается с ироническим юмором в сценах
встречи Девушки с маяка с моряком, летчиком и подводником. Талантливо выполненный реквизит (А.Дезидянко) и музыкальное
сопровождение (И.Кушнир, Л. Родгаркия-Дара, М.Тихонов, А.Доктор) делает спектакль органичным и
целостным.
Несколько
раз режиссеры спектакля
провоцируют зрителей – сцена объединения героев и «зажигания» лампочек - логичный «хэппи-энд» истории,
но «чудо не происходит», и морок
страданий продолжается. Даже после
финального поклона спектакль длится, длится его история. История о
том, о чем пелось в известной песне ‘all we need is love”, которую можно
перефразировать в ‘all we need is light”.
«Плотность»
трагических образов подтверждает
принадлежность спектакля к
драматургии 21 века, а,
следовательно, обнажает его
катастрофическую актуальность.
Татьяна Швец, театральный критик
English version 
