Не смогу точно процитировать понравившийся мне короткий диалог между участниками спектакля, но отчего-то хочу начать именно с него. Звучал он примерно так:

 

- Я тру глаза, потому что они болят.

- Они болят, потому что ты их трешь.

 

Два противоположных взгляда на мир и на боль. И на природу боли. И это важно для спектакля, где главные герои Она и Он. И у них, естественно, различные отношения с болью. Она - Уна - молодая красивая женщина 27 лет (Анна Дунаева) в коричневом строгом платье. Он - Рэй - пожилой 56 летний мужчина (Николай Иванов) в светлой рубашке и брюках.  У них у обоих что-то болит и они по-разному с этой болью живут. Когда они вдвоем появляются в пространстве небольшой комнаты, зрителю сложно угадать, что же их связывает. Помещение выдержано в светлых тонах, торжество пластика и минимализма: стол, красные стулья, большие плоские лампы, дающие яркий неестественный свет. И множество мусора на столе, на полу и в ведрах. Вероятно, те, кто работает в этой большой фирме, крохотная ячейка которой воспроизведена на сцене, едят тут. Едят и оставляют мусор, отходы. Людям это свойственно - оставлять после себя мусор. И это тоже важно для спектакля.

 

 

Зритель сразу ощущает нечто подозрительное  в отношениях  двух героев. Вот они зашли в комнату: миниатюрная Уна и растерянный  Рэй. Они не касаются друг друга, держатся по разные стороны стола. Напряжение в этой сцене создает, конечно, актриса Анна Дунаева. Занятая ею позиция наблюдательницы выдает тот страх перед общением с Рэем, который одновременно придает ей силы. Она отгорожена от собеседника: на ней серый плащ, на голове платок, большие очки. Только потом она начнет все это постепенно снимать и раскрепощаться. Рэй тоже не сразу обнаруживает свое истинное лицо: первоначально перед нами пожилой мужчина с мягкой пластикой и дрожащим голосом. Но, когда со сцены прозвучат слова «секс», «насилие», «срок», он вдруг станет прямее, тверже и привлекательнее.

 

Для народного артиста Николая Иванова играть в сложные отношения с женщинами не впервой. На сцене родного ТЮЗа у него есть спектакль «Вниз с горы», в котором его герой, придя в себя после аварии, должен изъясниться с женой, любовницей и дочерью, встретившимися у его больничной кровати. В зрелом мужском обаянии Иванова есть то, что заставляет влюбляться и верить, что от него сходят с ума: легкая нотка застенчивости наряду с ароматом бесконечной опытности. Эта опытность и сыграла злую шутку с Рэйем и Уной.

 

Когда девушке было 12, у них имели место сексуальные отношения. Этот факт можно констатировать и по-другому: Рэй изнасиловал Уну, Рэй воспользовался Уной, Рэй вынудил Уну. Все это звучало правдоподобно бы, если не одно обстоятельство: отношения эти длились три месяца и завершились побегом любовников. Когда это становится очевидным, ощущаешь, что разговор этих двух вовсе не о том, как бедный Рэй сидел шесть лет в тюрьме, а несчастная девушка пятнадцать лет боролась со своими комплексами. Нет, если внимательнее вслушаться в их интонации, понимаешь, что это разговор двух влюбленных. Обиженных, брошенных друг другом влюбленных. Они просто потерялись в одном из городков, где остановились на ночь, они просто не успели сказать что-то очень важное друг другу, до того как их разлучили. И поэтому у них что-то болит. Скорее всего, душа.

 

В конце этой короткой встречи, Рэй пытается доказать Уне, что любил ее, а она безуспешно пытается сыграть невинную жертву. Понятно, что она тоже любила его. И скорее она была его насильником, насильником этого здорового полноценного мужчины. Он не устоял перед натиском ее детской любви и смелости. И, кажется, что не устоит и на этот раз… Уна долго терзает Рэя вопросами и его женщине, о силе его возбуждения и счастья. Они начинают разбрасывать мусор, бегая по комнате. Начинают приближаться друг к другу… И она первая бросается целовать его, проявляя ту страсть, которую скрывала в сдержанной пластике. Он целуется с ней, а в голове зрителя пульсирует вопрос: «но как же дальше?!». Потом Рэй отталкивает своего насильника и уходит туда, где его ждет другая женщина и приемная дочка. Для них нет будущего, осталось только прошлое, которое все расценили извращением, а это была простая любовь. И, как любая любовь, которой не дали шанса, она болит.